?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
#Люди_А
alfafilatov

Сегодня исполнилось 39 лет спецназовскому перевороту в столице Афганистана и штурму дворца Амина. Одним из тех, кто совершал «Второй этап Саурской революции», был Владимир Федосеев, ветеран первого состава Группы «А» Седьмого управления КГБ СССР.

Помню, я как-то спросил Владимира Матвеевича для чего нужно было штурмовать Тадж-Бек? Он ответил неожиданно жестко:

— Людям в погонах политических целей не объясняют. Политика — это грязь и лицемерие. А мы — офицеры выполняем приказ. Когда с политическими целями идешь выполнять боевую задачу, ты либо покойник, либо чудак на букву «м». Поэтому нужно выполнять приказ — и все! «Зениту» было определено занять первый этаж, уничтожить связь, коммуникации, все, что может привести к утечке информации за пределы дворца, а нам предстояло работать непосредственно по Амину.
…Они не проехали, наверное, и десятка метров, как по штурмовым подгруппам «заговорил» дворец Амина. БМП, шедшую первой в колонне, подбили. Проезд оказался настолько узок, что две легковые машины — и те с трудом могли разъехаться, а тут — боевые машины пехоты!

Машина с подбитой гусеницей стала кружиться на месте, ее командиру осколок попал в бедро. Водитель, пытавшийся выбраться, был тут же убит. Такая же участь постигла и переводчика, который пытался вылезти через верхний люк.

Наступила пауза, внутренняя «мертвая тишина». Федосеев повернулся к своему товарищу Балашову: «Олег! Это железный гроб, надо выпрыгивать!» — «Куда?! Команды нет». — «Какая команда может быть?! Сейчас еще один выстрел, и мы покойники. Или мы все-таки сможем что-то сделать».

— Через задние люки мы выскочили наружу. Баев сразу же занял позицию с пулеметом, а я укрылся за БМП и открыл огонь из снайперской винтовки. Балашов рядом залег. Перед нами — Тадж-Бек, как будто рукой подать. Вечер, в нас светят мощные прожектора. И — море, море огня…

Стреляли мы до тех пор, пока не кончились магазины с патронами. Я сбросил вещмешок и стал доставать запасные обоймы. В этот момент рядом с БМП раздался взрыв. Я почувствовал, как правая нога захлестнулась за левую. Потекла кровь. Боли поначалу не было. Шок.

Снарядив снайперскую винтовку, я опять начал стрелять по окнам дворца. И тут в стоявшую БМП попал снаряд, она взорвалась. Ударная волна сбросила меня с бруствера. Очухался. Смотрю, Лёша Баев стоит на бруствере, стреляет из пулемета. Крикнул ему, чтоб пригнулся хотя бы. Он ответил, мол, не до этого сейчас — впереди такой бой, ребятам нужно помогать! Вдруг: «Щелк!» — и он упал. Я стал звать его: «Лёша, Лёша!» — а он никакой, лежит беспомощный. Попытался его оттащить в будку охраны, а он здоровенный, около ста двадцати килограммов, и у меня ничего не получилось.

Подбежал Коля Швачко: «Что сидите?!» Я объяснил, и Швачко помог затащить тяжеленного Баева в караулку. Втянули, сделал я ему укол и перевязал бедро… Не знал, что Лёша еще и в шею получил ранение. Отдал ему пулемет: «Ты тут посиди, а мы пойдем с Колей, надо ребятам помочь».

…Да, часть бойцов «Грома» и «Зенита», будучи ранеными или убитыми, не пробились в Тадж-Бек. Но даже в этом состоянии старались помочь своим товарищам, ушедшим вперед. Из боя по своей воле не вышел никто. Четверо погибли на подступах к Тадж-Беку и пятый, начальник КУОС КГБ полковник Бояринов, уже внутри него.

— То, что мы сделали в Кабуле — за это честь нам и хвала, нас наградили орденами и медалями, — говорит Владимир Матвеевич. — Однако на фоне героических поступков нельзя позволять себе расхлябанность и вседозволенность. Нужно продолжать работать, поддерживать себя в хорошей физической форме. Каждое дежурство — боевое, и это не отдых. Нас в любой момент могут вызвать на выполнение специальной задачи, связанной с освобождением заложников и нейтрализацией террористов. «Героическая эйфория» недопустима. А вообще… Мне посчастливилось быть в числе первых, и я за это очень благодарен судьбе.

В этот день 27 декабря мы по традиции поминаем и вспоминаем всех погибших сотрудников Группы «А» КГБ-ФСБ. Афганская война, две Чеченские… Будённовск, Первомайское, «Норд-Ост», Беслан… Сотни сложнейших специальных операций.

Вечная память павшим. И слава всем поколениям сотрудников спецназа госбезопасности!