July 7th, 2020

Наказание Светлане Прокопьевой на удивление адекватное




Общественность негодует по поводу дела псковской журналистки Светланы Прокопьевой. Одни возмущены тем, что журналистку, которая оправдывала терроризм не приговорили к реальному сроку. Другие недоумевают, как вообще можно было её судить, ведь «она лишь написала авторскую колонку». Я же убежден: суд проявил удивительную мудрость.

История началась в ноябре 2018 года, когда Светлана Прокопьева в эфире «Эхо Москвы в Пскове» прочитала свой текст с размышлениями о причинах взрыва в УФСБ Архангельска, устроенного 17-летним левым террористом и анархо-коммунистом Михаилом Жлобицким. В своём выступлении Прокопьева объясняла, что поведение Жлобицукого вполне естественно, а причины взрыва кроются в социальной и политической обстановкой в стране.
Причины терроризма действительно нередко имеют не только религиозные, но и социально-политические корни. Но акты террора считать естественными нельзя.
В Уголовном Кодексе России для таких случаев предусмотрена отдельная статья 205.2, а в ней пункт 2 – «Публичное оправдание терроризма с использованием СМИ». Наказание по этой статье: либо штраф от 300 тыс. до 1 млн рублей, либо лишение свободы на срок от 5 до 7 лет с лишением права занимать определенные должности. Например, заниматься журналистикой… Дело длилось более полутора лет и вот приговор штраф 500 тысяч. Многие её коллеги считают, что она действительно пострадала несправедливо. Но тут надо понимать, что есть тонкая грань между свободой слова и созданием условий для подражательства.
Дело-то не просто в наличии соответствующей статьи в УК РФ. Тем текстом Светлана фактически создавала романтический ореол вокруг образа террориста. Он, по сути, представал эдаким Робин Гудом, а органы безопасности абсолютным злом.
Такие тексты ставят под угрозу неокрепшие умы подростков, склонных к копированию поведения.
Подражательство – это, увы, не миф. Вспомните «керченского стрелка», который копируя американских школьников с оружием, расстрелял 20 человек.
Или, например, в декабре прошлого года появился «лубянский стрелок», возомнивший себя героем-мстителем и попытавшийся напасть на офис ФСБ.
Тексты, создающие четкие психологические якоря («ФСБ – абсолютное зло», «нападающие на сотрудников госбезопасности – герои») работают безотказно на людей с несформированным взглядом на мир и низким уровнем критического мышления. Колонки про природу и истоки терроризма писать нужно. Но делать это надо аккуратно и осознавая ответственность каждого сказанного и написанного слова.
Поэтому решение суда, наказавшего журналистку на 500 тысяч рублей, на мой взгляд, вполне адекватное. Не делать же из неё «узника совести» и «героя борьбы с режимом», как когда-то хулиганок из Pussi Riot, приговоренных к реальным срокам…

Скажу, как один из этих… Из пишущих ветеранов

«Бывших сотрудников ФСБ не бывает». Эту фразу знают, наверно, все, кто знает о существовании «конторы». Но смысл ей как правило приписывают какой-то зловещий, хотя речь идёт в основном об ответственности, которая остается у сотрудника даже после увольнения со службы. Одна из граней этой ответственности – необходимость следить за языком. Спустя год, десять или даже 20 лет…

На днях на рассмотрение Госдумы поступил законопроект, ограничивающий свободу высказывания для бывших сотрудников органов ФСБ. Депутаты Василий Пискарев и Дмитрий Вяткин внесли на рассмотрение коллег предложение изменить статью 7 ФЗ «О федеральной службе безопасности». Они хотят запретить разглашать информацию, «распространение которой может создать угрозу собственной безопасности органов ФСБ или нанести ущерб их репутации». Речь не о государственной тайне, а именно о профессиональной.

Предполагается, что подготовленные для открытого опубликования информационные материалы, касающиеся деятельности органов безопасности, перед публикацией должны будут пройти «экспертную оценку» и получить заключение о возможности публикации. При этом, что можно, а что нельзя, а также порядок проведения экспертизы должен будет определить директор ФСБ. «Распространение информационных материалов, касающихся деятельности органов безопасности, без соответствующего заключения не допускается», - сказано в документе.

При желании, пытливый ум углядит в этом цензуру и нарушение 29 статьи Конституции. Но это только в том случае, если подходить к вопросу формально, не вникая в суть. В действительности же закон более чем своевременный.

Дело в том, что многие увольняемые в запас, с трудом видят грань между тайной и обыденностью. За годы службы, ежедневная рабочая рутина начинает казаться очевидной всем. И рассказывая байки или случаи из жизни они незаметно для самих себя раскрывают, например, детали каких-то операций, подходов к решению оперативных задач, принципов принятия решений в боевых ситуациях и многое другое. С развитием соцсетей эта проблема встала особенно остро – вещают теперь все желающие. А ведь с большинства запасников, если они официально не работали с гостайной, даже подписки о неразглашении не брали…

Признаюсь, за свою 17-летнюю ветеранскую жизнь, у меня тоже был случай, когда я и сам допустил оплошность: опубликовал фотографии с лицом действующего сотрудника. Отчасти меня оправдывает то, что фотография была 20-летней давности и так себе качества. Узнать на ней кого-то было нереально. Но тогда меня вовремя поправили старшие товарищи.

Если бы перед такими публикациями материалы могли просматривать Центры общественных связей (ЦОС) ФСБ, то я непременно показал бы им ту фотографию. Так что закон, защищающий не только государственную, но и служебную тайну, необходим. Но для того, чтобы он работал нормально, помогая обществу и органам безопасности, нужно, чтобы грамотно и оперативно работали ЦОСы. Тогда и объективной и живой информации о работе ФСБ было бы больше.